меню

Как брали «духов» без стрельбы, каков дикобраз на вкус и за что пьют «третью»? Истории афганцев, которых не «сломила» война

Юбилейное воспоминание о десятилетней войне. На этой неделе Харьков отметил 20 годовщину начала вывода советских войск из Афганистана. 15 мая к памятнику погибшим воинам-афганцам бывшие бойцы, их жены и вдовы приносили цветы. Война в Афганистане длилась 9 лет 1 месяц и 18 дней. Советские солдаты погибали на чужой земле. Много из тех, кто вернулся, не смог приспособиться к современной жизни. Афганцы спивались и жаловались на судьбу. Но много и тех, кто выдержал тяжелые времена, более того, достиг успехов в жизни

Молодой парень на старом портрете. В 85 году боевой товарищ нарисовал простым карандашом своего друга, который возвращался домой. Друг до сих пор хранит листок в своем рабочем кабинете. Таким пришел с Афганской войны Виктор Коваленко, сейчас он работает начальником главного управления внешнеэкономических связей и евроинтеграции облгосадминистрации. Здесь он работает уже десять лет. Застал и Масельского, и Демина, и Кушнарева, теперь работает под руководством Арсена Авакова.

Боксер Виктор Коваленко 18-летним мальчишкой ушел защищать интересы Советского Союза в далекий Афганистан. Вернулся оттуда с тремя боевыми наградами. У каждой — своя история. На снимке — девять «духов». Солдат Коваленко вместе с тремя своими товарищами взяли их в плен без единого выстрела. Просто скрутили заснувшего на посту дежурного пулеметчика.

Виктор Коваленко: И самое главное, что они рассказали, там был такой вход в ущелье, они рассказали, где минные поля, показали, и наши саперы сняли мины, в итоге мы после взяли эту базу, я награжден медалью за боевые заслуги.

Он часто рассматривает альбомы, каждого сослуживца помнит по имени. Виктор Коваленко был командиром отделения. В подчинении восемь человек. Однажды ночью он проснулся от выстрелов.

Виктор Коваленко: Я глаза открываю и за автомат, смотрю — мой солдат Уткин стоит, а ущелье идет вверх, и он стреляет вниз, потом смотрю — снова стреляет. Ну, я начал кричать: «Ложись, сволочь, что ты делаешь!» Они говорят: «Да тут, командир, что-то шевелится». Значит смотрим, вроде никого нету, смотрим — дикобраз. Мы его вытащили, разделали и съели благополучно! Поэтому у меня дома есть вот такие иголки от этого дикобраза. Вот такой вкусный был, кстати.

Виктор уходил в Афганистан тайком от родителей. Оттуда писал письма матери, что служил в роте сопровождения поездов. Родные узнали об Афгане, лишь когда он пришел с фронта. Над рабочим столом Виктора Коваленко — фотография боевого товарища. Она с ним всегда и везде.

Виктор Коваленко: Вот это Андрей Зубарев, с которым я провоевал практически всю свою службу и, будучи четыре года в Афганистане, он был настоящим героем, героем и погиб. Его мама живет в городе Губкино Белгородской области, мы постоянно к ней приезжаем, вот она как раз вышила такую картину — церковь...

Виктор Коваленко — один из тех, кто не «сломался» после кровавой мясорубки под названием Афганская война. Он не пошел в бандиты, не спился, не стал наркоманом. Сейчас возглавляет городскую афганскую организацию, помогает другим достигнуть высот. Ведь сам уже сложился как профессиональный чиновник.

А вот из афганца Василия Хомы чиновника не вышло. Он работал при Кушнареве-мэре, потом был избран депутатом в горсовет и даже стал автором Устава территориальной громады Харькова, после — был советником у Кушнарева-губернатора. Оранжевая революция стала рубежом в его жизни, он завязал с политикой и полностью ушел в бизнес. Сейчас он владеет страховой и юридической компаниями, гостиницей, сельхозпредприятием. Заслуженный юрист Украины. И он уверяет: Афган не только не сломил его, а даже помог ему реализоваться. Главным было — вовремя взять себя в руки, заставить себя перестать жить той войной.

Василий Хома: Нелегко стрелять, а еще тяжелее стрелять в кого-то. Для меня это было очень не просто, я не то, что бы переживал, я как бы к этому относился, ну, отнять жизнь — это не очень просто, хотя ты четко понимаешь, что у тебя выбора нет. Вначале тяжело, а потом это становится работой, потом это становится работой

Василий Хома был усатым сержантом разведчиком. Выявлял банд-формирования и уничтожал их. Во время одной из операций ребята находились в ущелье, но сверху их обстреливали «духи». Батальйону нужно было уйти, но кто-то должен был остаться.

Василий Хома: Когда командир говорит так, кто останется пикрывать отход батальйона, я говорю «я!» Ну, и был такой пулеметчик Чайна, со мной служил в разведвзводе, и мы вдвоем, вот «духовское» кладбище, выложенное камнями, ущелье, я с одной стороны кладбища, он с другой, мы держали «духов» где-то час, наверное, полтора.

В компьютере Василия фотографии ущелий, переходов, трофеев. И друзья-товарищи. А на столе среди журналов по бизнесу фото любимой жены, любимой дочери, и снова-таки фронтовых друзей. И Василий Хома, и Виктор Коваленко вовсе не жалеют, что в конце восьмидесятых воевали на чужой земле.

Виктор Коваленко: Я, конечно же, не жалею, что я был там, что защищал интересы большой страны.

Василий Хома: Вот времена Афгана — это были, наверное, самые лучшие времена в моей жизни. Это было круто, как говорят сейчас!

Чиновник и бизнесмен сейчас говорят: в большой политике они не участвовали, просто были солдатами. От той войне остались лишь воспоминания. И духовная связь с теми, кто не вернулся. Бывший боксер, командир, нынешний крупный чиновник едва сдерживает слезы, когда речь заходит о погибшем друге.

Виктор Коваленко: Я таким раньше не был. Я немножко другой был. Я тогда на чемпионатах СССР бил так, что в 12:0 кубки СССР выигрывал.

Очень тяжело, когда теряешь друзей, вот, скажем так, сколько парней ушло... У нас есть третий тост — самое главное, что мы о них помним